Сегодня принято считать, что иметь одного-единственного ребенка не только удобно, но и правильно. Он получает максимум внимания и любви родственников, не испытывает детской ревности и не вынужден постоянно конкурировать с братьями-сестрами. К тому же, что скрывать, мы, дай Бог, если одного ребенка можем обеспечить материально, предоставив ему возможность творчески развиваться, путешествовать и получить высшее образование. То есть, по нашим понятиям, сделать его полностью счастливым. Но...

Но, если расспросить выходцев из многодетных семей и "единственных наследников", выявляется совершенно обратная ситуация. Свое "голодное, но дружное" детство первые вспоминают всегда с удовольствием. Нет, и единственные дырявые ботинки, и длинная очередь к умывальнику, и ежедневная "пустая" каша из общего котла ими не забыты. Но вспоминается все это с какой-то бравадой: долгие зимние вечера в шумной семейной компании, возня с младшими, первые подростковые откровения старших. Да-да, именно общение с братьями и сестрами - главное достояние "многодеток". Как правило, самые светлые воспоминая детства - именно о детском общении.

И это совершенно естественно. Отец многочисленной семьи по понятным причинам "пропадает" на работе, а то и двух-трех. Ведь мать-героиня редко может совмещать воспитание детей с работой, у нее и по дому забот хватает. Поэтому образы отца и матери - скорее уважение и высший авторитет, тогда как ежедневное общение, из которого и складываются душевные привязанности, происходит между детьми. Им легче преодолевать свои возрастные кризисы: начало школьной жизни, половое созревание, осознание своей личности и роли в обществе. Ведь перед глазами - пример старших, с удовольствием готовых "поучить" малышей с высоты собственной взрослости. А у самих старших -- всегда готовые жадно выслушать, щедро одобрить или сердечно посочувствовать малыши.

Мама с папой порой оказываются за пределами этого сплоченного детского мирка. Родителям просто недосуг иногда разбирать все психологические тонкости трех-пяти разновозрастных личностей. Детям же, особенно в сложном подростковом возрасте, гораздо более важно мнение сверстников (немногим старших братьев и сестер), а не взрослых.

Главные подростковые проблемы нашего времени - наркозависимость и криминал - начинаются с малого: безделья, скуки, лишних денег и бесконтрольности. И, опять же, ребенку из многодетной семьи гораздо проще удержаться от этого: ни одной из вышеназванных составляющих у него просто нет. Его мать редко работает или находит работу на дому, а потому практически не выпускает детей из поля зрения. Да и братья-сестры прекрасно знают ситуацию во дворе или школе "изнутри", а потому вовремя "схватят" назревающую ситуацию.

Воспоминания одиноких детей, напротив, редко окрашены благодарностью к родителям за ежегодные поездки к морю, дорогую одежду и полный набор развлечений. По прошествии многих лет "наследникам" чаще вспоминается другое. Душевное одиночество в семье, например. Парадокс, но единственный на нескольких взрослых ребенок становится не столько объектом всеобщей любви, сколько предметом для торга. Родители шантажируют дедушек и бабушек позволением на общение с внуком, последние покупают эту возможность материальной помощью или иными уступками. И каждый - сознательно или нет - конкурирует с остальными за почетное первенство в сердце малыша не самыми "спортивными" методами.

Порой повзрослевшие наследники не могут забыть свои детские обиды за какое-то неисполненное родителями "нематериальное" желание. Иметь собаку, дружить с Колей, поехать с отцом на ночную рыбалку - ребенку, привыкшему ко всеобщему потаканию, трудно смириться с отказом, а неисполненное мимолетное желание способно превратиться в навязчивую идею и стать главным пунктом обвинения на всю жизнь. Лекарство от таких проблем кроется, разумеется, не в исполнении самых пустяковых желаний, а в невозможности малолетнего эгоиста манипулировать взрослыми и ожидать немедленного исполнения всех своих желаний. В этом и есть основная сложность при наличии "семи нянек" у одного чада.

Детям, выросшим среди взрослых, присуще и раннее душевное отдаление от "стариков". Если пятилетний малыш упорно держался в песочнице за папину руку, а десятилетний школьник, уже стыдясь одноклассников, все еще покорно позволял бабушке сопровождать его до школьных дверей, то в четырнадцать лет подросток способен взорваться при попытке матери разобраться в ящиках его письменного стола. Он начинает обвинять родителей в тотальном непонимании и допотопной морали. Эта жажда самостоятельности "тепличного" ребенка не только обидна и незаслуженна для старших членов семьи, но и "подталкивает" ребенка к поискам приключений в незнакомом мире, где его "поймут". И это, вполне естественно, очень часто оборачивается трагедией. В ход идет и алкоголь, и "экстази", лишь бы почувствовать хоть на время единение с компанией "братанов", которые тебя "отлично понимают".

А вот другая причина психологического краха "наследника"-подростка. В старших классах и на первых курсах вузов, когда в молодом человеке просыпается честолюбие, избалованные многочисленными похвалами членов своей семьи "наследники" очень болезненно относятся к тому, что окружающие не желают признавать их "пупом земли". Эта собственная переоценка порой ломает молодую личность.

Разумеется, никто не утверждает, что развитие выходцев из многодетных семей и единственных детей пойдет именно по этим сценариям. Но тем не менее определенные отпечатки "семейного следа" прослеживаются и во взрослой жизни у людей самых разных профессий, темпераментов и жизненных устремлений.

Взрослые "многодетки", как правило, меньше зациклены на быте, более оптимистичны, самостоятельны, общительны и легки на подъем. К тому же они с детства - неплохие психологи, что облегчает карьеру. Легко подстраиваются под "старших", умело манипулируют "младшими", иными словами успеха в работе добиваются "не умом, а обаянием". Они спокойнее относятся к трудностям и неудачам - ведь проблемы знакомы им с детства.

В личной жизни - то же самое. Они легко сходятся с людьми, способны испытывать одновременно несколько вполне искренних привязанностей. Они не обидчивы, не требовательны и умеют развлекаться. Что касается ответственности, тут многое зависит от степени старшинства в их большой родительской семье. Старшие, как правило, более серьезны и честолюбивы. Они старательно и прочно вьют свое семейное гнездо и наполняют его множеством детей.

"Наследники" же, как правило, более замкнуты, рассчитывают только на собственные силы и порой чрезмерно зависимы от близких, нерешительны в принятии самостоятельных решений. Они с подозрением относятся к окружающему "чужому" миру, независимо от того, "обожглись" они в юности или нет. Они с трудом адаптируются к поворотам судьбы и заведомо отрицательно воспринимают любые серьезные перемены в жизни. Карьера, хотя и успешная, дается им упорным трудом, высоким должностям приносятся в жертву человеческие отношения с коллективом, а работа редко приносит удовольствие. Ведь, пытаясь оправдать честолюбивые мечты всех своих родственников, они не выбирают профессию сами. А бросить нелюбимое, но престижное дело им мешает опасение опять же разочаровать родных, которые "столько сделали, чтобы вывести в люди..."

Личная жизнь "единственных наследников" обычно является "калькой" с родительского брака. Поэтому дети разведенных или одиноких родителей редко отличаются "чистоплотностью" в любовных отношениях, легко бросают партнеров и детей. Выходцы из крепких любящих семей влюбляются серьезно и "на всю жизнь", прилагают постоянные усилия для укрепления своего брака и очень болезненно относятся к разводу. Однако, как показывает опыт, ко времени рождения детей, они вдруг обретают прагматичное здравомыслие, полностью "прощают" своих родителей за отсутствие братьев и сестер и... заводят одного-единственного "наследника".

Татьяна ДОЛГИХ, психолог